Николай Бурлюк биография

Возраст: 135 (со дня рождения)

Возраст смерти: 30 лет

Николай Давидович Бурлюк. Родился 22 апреля (4 мая) 1890 года в Котельве Харьковской губернии - расстрелян 27 декабря 1920 года в Херсоне. Русский поэт, прозаик. Брат поэта Давида Бурлюка.

Николай Бурлюк родился 22 апреля (4 мая по новому стилю) 1890 года в Котельве Ахтырского уезда Харьковской губернии (ныне Полтавская область Украины).

Отец - Давид Федорович Бурлюк, агроном-самоучка, управляющий Чернодолинским заповедным имением графа А.А. Мордвинова.

Старший брат - Давид Давидович Бурлюк (1882-1967), русский поэт и художник, один из основоположников футуризма, член союза «Председателей земного шара».

Старшая сестра - Людмила Давидовна Кузнецова-Бурлюк (1886-1968), российский живописец, график, литератор.

Старший брат - Владимир Давидович Бурлюк (1886-1917), российский художник, один из основоположников российского футуризма.

Также у него были сестры Марианна и Надежда.

Окончил Херсонскую мужскую гимназию.

В 1914 году окончил Петербургский университет, физико-математический факультет, историко-филологическое отделение.

Поэт Бенедикт Лившиц так описывал молодого Николая Бурлюка: «Третий сын, Николай, рослый великовозрастный юноша, был поэт. Застенчивый, красневший при каждом обращении к нему, еще больше, когда ему самому приходилось высказываться, он отличался крайней незлобивостью, сносил молча обиды, и за это братья насмешливо называли его Христом. Он только недавно начал писать, но был подлинный поэт, то есть имел свой собственный, неповторимый мир, не укладывавшийся в его рахитичные стихи, но несомненно существовавший. При всей своей мягкости и ласковости, от головы до ног обволакивавших собеседника, Николай был человек убежденный, верный своему внутреннему опыту, и в этом смысле более стойкий, чем Давид и Владимир. Недаром именно он, несмотря на свою молодость, нес обязанности доморощенного Петра, хранителя ключей еще неясно вырисовывавшегося бурлюковского града».

Вместе с братьями и сестрой Николай активно печатался в изданиях кубофутуристов «Студия импрессионистов», «Садок судей», «Пощечина общественному вкусу». При этом, в отличие от них, никогда не выступал как художник.

Его поэтика по сути далека от нарочито «грубой», урбанистической и словотворческой (анти)эстетики Давида Бурлюка и Владимира Маяковского. Для Николая характерны импрессионистическая образность, показ «сновидений», мифологические образы, установка на музыкальность, в этом он ближе из футуристов к Елене Гуро. Как и Елена Гуро, он писал лирическую прозу - «Глухонемая», «Артемида без собак», «Сбежавшие музы» и др.

Бабушка

Постаревши, расскажу

В понедельник про венчанье

И старушечье шептанье

Втихомолку разбужу.

Вторник завтра, завтра гости,

Хором, хором повторим: -

Каменеют с годом кости

И кадильный слаще дым.

А средою утомлен

Буду слушать снова, снова

От венца до похорон,

Шорох каменного слова.

Зверинец в провинции

По пыльной мостовой, вдоль каменных домишек

Где солнце давит мух измученный излишек,

Скрипит вонючая тележка.

Безжалостных утех притонов и гостиниц

Мимо -

Чуть тащится зверинец.

Хранима проворною рукой с бичом,

Звериных стонов нагота:

Клыки и когти ни при чем

За ржавою решеткой.

С гноящимся плечом

И глазками крота

Утиною походкой

Плетется слон.

Должно быть полдень, -

Ленивый звон над городом.

Верблюд не голоден

Жует конец рогожи.

На обезьяньи рожи

Глазеют прохожие.

За репицу слона

Хватаются мальчишки

Срывая прелый волос.

Под безглагольной крышкой

Топорщится облезшая спина

И треплится чей-то степной голос,

Быть может лисица иль волк больной.

Рядом за стеной играют гаммы

У ламы со сломанной ногой

Привычные глаза...

Господи!

Когда же наконец будет гроза!?

Автор теоретических статей - «Поэтические начала», «Supplementum к поэтическому контрапункту».

В 2010 - член литературой группы «Гилея».

Автор ряда статей, формулирующих основные принципы футуристической литературы («Поэтические начала»).

Русский поэт Николай Бурлюк

Николай Бурлюк проявлял интерес к акмеизму, принимал участие в заседаниях «Цеха поэтов», приятельствовал с Николаем Гумилевым, в 1914 году отказался подписать манифест футуристов «Идите к чорту», где в оскорбительных выражениях характеризуются акмеисты.

***

Я осужден последним отпаденьем

Чреватостью несбыточных часов

И жизнь искомканных дней бденьем

Не заглушит безумный, дикий зов.

На день, кидаю детские отравы,

Смущенья полуночных снов, -

Под солнца смех серебрянные травы

Не вызовут нескромных слов. -

Но как луны и солнца свет прощальный

Сдвоятся голубым огнем

И как взнесется свод зеркальный

И отражения свеч в нем, -

Я, как участник Дионисий,

Помчусь по пахоте полей,

Слежу повсюду запах лисий

И он мне женского милей,

И как испуганные птицы

За мною ринутся часы:

Забыт и стонный шум столицы

Забыт и смертный шум косы.

В 1915 году Николай Бурлюк последний раз печатается в альманахе «Весеннее контрагентство муз» и навсегда пропадает с литературного горизонта.

В 1916-м мобилизован в действующую армию, после окончания школы прапорщиков в 1917-м воевал на Румынском фронте.

Во время Гражданской войны на Украине служил в разных армиях - в зависимости от того, под чью мобилизацию попадал.

В 1919-1920 скрывался от всякой мобилизации.

В декабре 1920 года в Херсоне явился на учет в РККА как бывший офицер, но был арестован и «тройкой» 6-й армии приговорен 25 декабря 1920 года к расстрелу в превентивных целях, «желая скорее очистить РСФСР от лиц подозрительных, кои в любой момент свое оружие могут поднять для свержения власти рабочих и крестьян». 27 декабря 1920 года приговор приведен в исполнение.

Обстоятельства гибели Николая Бурлюка долгое время оставались неизвестными и опубликованы только в 2001 году эмигрировавший в США Давид Бурлюк знал о расстреле брата, но, вероятно, скрывал этот факт из опасности повредить престижу своей семьи в СССР.

Личная жизнь Николая Бурлюка:

В 1918 году Николай женился на Александре Сербиновой. У них родился сын. Однако о дальнейшей судьбе его жены и сына ничего не известно.

Стихи Николая Бурлюка:

Бабушка

В твоих руках мой день спадает...

В трамвае

В ущелье уличного дыма...

Жалоба девы

Зверинец в провинции

Зеленой губкой...

И если я в веках бездневных...

К ланитам клонится корявый палец...

Но безразличен деве шепот...

Пока не запаханы все долины...

Ползу на край сварливой крыши...

Пятый этаж

Седой паук ты ткешь тенета...

Смыкаются незримые колени...

Я вновь живу как накануне чуда...

Я знаю мертвыми напрасно пугают отворенных детей...

Я осужден последним отпаденьем...